ТОП 10 лучших статей российской прессы за Янв. 31, 2018
Школа насилия
Автор: Елена Лория, Наталия Беришвили, Ангелина Галанина. Известия
Антибуллинговые программы приоткроют дверь в тайную жизнь подростков
Вооруженные нападения на школьников в Перми и Бурятии и убийство студентки ВШЭ, совершенное студентом Бауманки, всколыхнули общество. В чем причина подростковой и молодежной агрессии, стало ли больше психически нестабильных людей и что можно сделать прямо сейчас, чтобы не допустить очередной трагедии? Эти вопросы на круглом столе в "Известиях" обсудили психиатры, психологи, юристы и педагоги.
ПСИХИЧЕСКАЯ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ
"Известия": Что стоит за агрессией подростков и их деструктивным поведением - социальные причины, протест или же просто нездоровая психика?
Зураб Кекелидзе, генеральный директор ФГБУ "Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского" Минздрава России, главный внештатный специалист психиатр Минздрава РФ: Безусловно, то, что произошло в Перми и Бурятии, связано с психическим состоянием нападавших. Но здесь нужно говорить не только о состоянии конкретного человека, но и о ситуации в целом.
Воспитание ребенка должно быть системой, а разрыв всегда ведет к печальным последствиям. Есть различные типы личности - они давно описаны. Часть людей легко внушаема, управляема, некоторые, наоборот, стараются манипулировать другими. И общество в целом должно стараться управлять поведением подростков и молодых людей. Надо создавать в школе и за ее пределами такую систему, чтобы на первом месте были человеческие ценности. Это и называется воспитанием - не только домашним, но и школьным.
Анатолий Кучерена, адвокат, председатель общественного совета при МВД РФ: Иногда складывается впечатление, что мы находимся в некоем хаосе. Посмотрите, как живет муравьиное сообщество, кто какую функцию выполняет, что такое муравьиная семья. Там все четко структурировано и иерархично. Можно кивать на несовершенные законы, несовершенную власть. Но это второстепенно. Главное - среда, в которую помещен ребенок. Первое, что он видит, - это мама и папа, если это полная семья. Обычаи, привычки, традиции, разговоры - все это он впитывает как губка. Если в семье есть негатив, грубость, раздражение, не соблюдаются нормы приличия, со временем ребенок начнет демонстрировать повадки членов семьи.
Но это касается не только семьи. Посмотрите, кто в школах стоит на проходной, послушайте, как они разговаривают: "Ты что делаешь? Ты куда пошел?" Это сотрудники ЧОПов. Я понимаю, что других у нас нет, но почему нельзя говорить то же самое, но с улыбкой? Детей, заходящих в школу, должны встречать дружелюбные люди, не должно быть раздражительности, потому что это в любом случае влияет на поведение подростка.
Мария Новикова, психолог, научный сотрудник лаборатории асоциального поведения Института образования ВШЭ: Культура кулака и иерархия, в которой прав тот, кто находится выше, есть везде в обществе. Школа как институт этого общества сейчас воспроизводит такую систему отношений.
Из семьи действительно идет многое. Исследования показывают: среди детей, которые в школе травят одноклассников, большинство воспитывается в семьях, где присутствует насилие, причем необязательно физическое. В таких семьях "главный" имеет право давить на зависимых от него, и у них нет права голоса или защиты своей позиции.
Яков Турбовской, педагог, эксперт по подростковой преступности: Когда я пытался выяснить причины детской преступности, то обнаружил, что в школе, где учится 800-1000 человек, есть пять-шесть таких детей. Это ничтожный процент, правда? И школа, как правило, отчитывалась так: недосмотрели, упустили, грубо поговорили, не того дежурным поставили. Мало того, матери и педагоги объясняли происшедшее исключительно самой ситуацией: так сложилось и так получилось.
Я объездил все детские колонии от Чукотки до Калининграда. Удивительная вещь - когда в колонии сидит 500,600,1000 человек, выясняется, что у малолетних преступников есть схожие типологические характеристики.
Например, из 1000 осужденных подростков 97 характеризуются плохой успеваемостью в школе. Это значит, что у ребенка заниженная самооценка, он ищет среду, где иначе себя ведут и оценивают, где он по-другому может себя представить. Плохая успеваемость в школе - это социальный фактор формирования личности.
Более того, я из колонии посмотрел на работу школы, и выяснилось, что школа формирует детей, потенциально готовых к преступной деятельности. Ребенок приходит в школу, хочет учиться, но через два года желание у него пропадает. А человек, который не хочет учиться, потенциально готов к противоправным действиям.
"Известия":
Значит, к каждому ребенку нужен индивидуальный подход?
Яков Турбовской: Да. Но невозможно обеспечить индивидуальный подход учителя к ученику, не обеспечив индивидуального подхода к учителю. Мы ни одного учителя индивидуально не формируем: сдал экзамены - учитель. Да какой он учитель? Он не умеет дисциплину держать, отношения строить. Правительство до сих пор не может осознать, что не экономика определяет бытие народа, а образование и культура. Отсюда вытекает самая главная вещь. Мы пытаемся сэкономить на том, на чем экономить нельзя.
"Известия": Стало ли в подростковой среде больше психически нестабильных детей?
Яков Турбовской: Конечно!
Зураб Кекелидзе: Да. И объясню причины этого. Если говорить системно, то забота о ребенке должна начинаться за месяц до подачи родителями заявления в загс.
Но, по статистике, 18% курящих женщин, узнав о беременности, не бросают курить, и дети рождаются с никотиновой зависимостью. В женских консультациях должны быть дни, которые касаются мужчин. Знания женщин о мужчинах и мужчин о женщинах просто дремучи. Суррогатное материнство - отдельная проблема, потому что суррогатная мать в первую очередь хочет заработать. Через пять лет после того, как мы соприкоснулись с этой проблемой, мы поняли, что давать им деньги на пропитание не следует - нужно приносить готовые скоропортящиеся продукты, потому что они на еде экономят! Следовательно, страдает плод. Он для нее - лишь способ заработать деньги.
То же самое касается донорских яйцеклеток и спермы. Никто ведь серьезно не интересуется наследственностью доноров.
Психиатры и неврологи говорят, что достижения акушерства и гинекологии - это их головная боль.
ОТ НУЛЯ И СТАРШЕ
"Известия": Можно ли как-то снизить процент психически нездоровых детей?
Зураб Кекелидзе: Сейчас психиатр осматривает ребенка профилактически с трехлетнего возраста, до трех лет -невролог. Но есть расстройства, которые видны с первого года жизни. Поэтому нужно, чтобы профилактические осмотры психиатра были и в раннем возрасте.
Помимо этого в детском саду обязательно нужен психолог. Если у ребенка есть определенные отклонения, нужен совершенно другой подход в воспитании. Психолог в детском саду должен наблюдать за детьми, за их поведением: играет один, играет с другими - масса факторов, которые обязательно надо учитывать.
Мы сейчас стараемся ввести в школе предмет "Психология". Лет десять назад мы собирали директоров школ Центрального административного округа Москвы. Я спросил, с какого возраста нужен такой предмет. Я предполагал, что с пятого класса. Они сказали: "Нет, с третьего". "Траву" приносят в четвертом, а то и раньше.
"Известия": Когда уроки психологии появятся в школьной программе?
Зураб Кекелидзе: Наш центр уже написал учебники по психологии с 3-го по 11-й класс. Есть рабочие тетради для учеников с вопросами и ответами. Все передано в Российскую академию образования и детскому омбудсмену Анне Кузнецовой на рецензирование. К концу февраля мы рассчитываем получить рецензию, чтобы внести правки. После этого мы намереваемся отдать пособия в Минобрнауки. А уже после оценки Минобра можно будет внедрять. Но ведь еще нужны те, кто будет обучать. И для них тоже нужны учебники. Это мы будем делать совместно с Минобрнауки. Яков Турбовской: Произошло страшное событие - ученики порубили друг друга. Что еще должно произойти, чтобы кричали: "Караул, пора что-то делать!" Я согласен с тем, что вы предлагаете.
"Известия": В необходимости психологов никто не сомневается. Но, возможно, подростки отказались бы от вооруженных нападений, если бы знали о юридических последствиях?
Анатолий Кучерена: К тому, что мы видим сегодня, приводят страшнейший правовой нигилизм и правовая неграмотность. Все беды в нашем обществе - от самого низа до самого верха - из-за того, что мало кто разбирается даже в элементарных вопросах. В рамках работы общественного совета при МВД России мы проводили встречи со школьниками и учителями на предмет знания Конституции.
"Известия": И каков уровень?
Анатолий Кучерена: Конечно, они готовились, но уровень их знаний - это действительно проблема. Это касается не только учеников. За свою профессиональную деятельность я провел немало дел и могу сказать, что человек терпит поражение только потому, что он не знает своих прав. Это касается и уголовных, и гражданско-правовых дел. Он не знает, что сказать, как себя защитить.
"Известия": Сейчас во многих регионах из-за сокращений в системе МВД исчезает должность инспектора по делам несовершеннолетних. Нехватка инспекторов могла стать одной из причин нападений?
Анатолий Кучерена: Понятно, что инспектор выполняет профилактическую функцию, но постановка на учет не всегда справедлива, и возникает протест. Мы разбирались в ситуациях, когда несовершеннолетнего ставят на учет, потому что он залез на какую-то трубу. Это тоже неправильно. Я не считаю, что нужно сокращать инспекторов по делам несовершеннолетних, потому что они выполняют важную миссию. Но они тоже в непростом положении. Инспекторы говорят: "Как мы пойдем в семью? Кто нас пустит? Как мы можем что-то предотвратить?" Здесь комплекс проблем, и нужен системный подход.
МОЖНО ЛИ БЫЛО ИЗБЕЖАТЬ ТРАГЕДИИ?
"Известия": Если бы в этих школах - в Улан-Удэ и Перми - были качественные профессиональные психологи, они могли бы предотвратить нападения?
Мария Новикова: Статистика показывает, что около трех четвертей "школьных стрелков" по всему миру являлись жертвами травли или школьного буллинга, достаточно длительного и жесткого. Эту тему мы, как педагоги, психологи и представители сопредельных профессий, не можем не затрагивать. В школе она сейчас стоит очень остро.
В Институте образования НИУ ВШЭ месяц назад закончили собирать данные исследования по регионам. Среди 1,5 тыс. опрошенных ни разу с травлей в качестве жертвы не сталкивались только 30%. Две трети с этим сталкиваются - кто-то чаще, кто-то реже.
Мне было бы странно говорить, что психологи в школах не смогли бы исправить ситуацию. Но здесь предполагается работа психолога, очень отличная от той, которую мы имеем в системе образования. К сожалению, несколько лет назад должность психолога перестала быть необходимой в штате школ. В школе Улан-Удэ его не было. Но даже если психолог есть, то, как правило, на него приходится более тысячи детей.
В мире существуют эффективные программы по работе с травлей на уровне школы, со школьным насилием. Они охватывают все элементы школьного сообщества, работу с родителями, учителями, что тоже очень важно.
"Известия": Появятся ли такие программы в российских школах?
Мария Новикова: Мы очень надеемся, что антибуллинговые программы будут введены в ближайшее время. Они работают во многих странах, в Скандинавии уже 30 лет.
Российская программа сейчас на этапе разработки. Нельзя взять иностранную и механически перетащить. Мы должны проводить исследования по всей России, должны понимать, на чем концентрироваться. Очень надеюсь, что в ближайшие два года наши программы начнут работать.
ГОВОРИТЬ И ПОКАЗЫВАТЬ
"Известия": Надо ли говорить о нападениях в школах? Есть мнение, что чем больше это обсуждают в СМИ, тем выше риск, что трагедия повторится.
Зураб Кекелидзе: Каждый год в институте имени Сербского в День психического здоровья мы проводим семинары для СМИ. Общество реагирует на такие трагедии в зависимости от того, как освещаются события. Никто не утверждает, что нужно говорить неправду. Но есть понятие "щадящий". Очень важно, как все подается. Ведь кто-то захочет и повторить.
Яков Турбовской: Есть еще одна причина происходящего. С экрана телевизора кровь льется бесконечно, цена человеческой жизни стала ничтожной. В какие игры играют наши дети? Куда мы движемся, какое общество строим, чего хотим, чем гордимся? У нас нет ни одного педагога сегодня, чье имя было бы значимым для всего народа. За 20 лет мы не создали произведений искусства о герое нашего времени. Да и кто этот герой? Школа проигрывает телевидению. Мы не можем ему противостоять. Я не перестаю кричать, что нужно системное решение. Государство должно вмешаться. Ругаться нельзя, курить нельзя, а кровь на экране проливать - пожалуйста. Я бы очень хотел, чтобы мы видели за деревьями лес, видели, что конкретный случай высвечивает наше социальное неблагополучие.
СЕТЕВОЙ КОНТРОЛЬ
"Известия": Могут ли вызывать агрессию определенные группы в соцсетях? Может ли виртуальное насилие превратиться в реальное?
Наталия Минаева, психолог, преподаватель Института отраслевого менеджмента (ИОМ) РАНХиГС: На мой взгляд, много времени в социальных сетях в основном проводят дети, которые недополучают чего-то в семье - того же внимания. Родителям некогда ребенка выслушать. Мама работает, занята бытовыми вопросами, папа тоже много работает или пьет. Дети в социальных сетях общаются, компенсируя недостаток любви и внимания в семье.
Я преподаю в Президентской академии психологию и психодиагностику. И могу сказать, что психологическая грамотность у нас на нуле. Ребята в 17-18 лет приходят в вуз и не знают даже основного - четырех типов темперамента человека. Когда я спрашиваю, есть ли психолог в школе, примерно 60% ребят отвечают, что психолог был и проводил профориентацию. Остальные даже не знают, что в школе есть психолог. На вопрос "Обращались ли к школьному психологу в случае возникновения проблем?" большинство ребят отвечают отрицательно.
У меня уже взрослая дочь, она, как и большинство молодежи, время от времени общается с друзьями во "ВКонтакте", а потом рассказывает мне, что кроме новостей она видит в этой социальной сети фотографии со сценами насилия. Даже на взрослого человека такие фотографии оказывают крайне негативное воздействие. А что тогда говорить о психике подростков? Почему никто не контролирует социальные сети?
Мария Новикова: Как только произошли нападения на школы в Перми и Бурятии, многие стали говорить, что нужно ввести вход в интернет по паспорту. Что нельзя пускать подростков в интернет раньше 15-летнего возраста. А как их можно туда не пустить?
Но я согласна, что должна быть фильтрация контента, потому что расчлененку видеть хотят далеко не все.
"Известия": Но за один день соцсети не очистить. Что делать родителям сейчас?
Мария Новикова: Здесь опять возникает вопрос об отношениях родителей и детей. Если у них доверительные отношения, они могут разговаривать, родитель это может использовать, как бы странно это ни прозвучало, себе на пользу. Есть шанс, что ребенок придет к маме, и скажет: "Я у одноклассника кое-что видел, посмотри".
Родитель должен быть готов к любой информации, к любому разговору. И, может быть, тогда он успеет помочь и предотвратить трагедию. Почти всегда те, кто нападает в школах, так или иначе предупреждают заранее - иногда прямо говорят, иногда намеками.
Зураб Кекелидзе: А еще - поведением.
Мария Новикова: Когда в 1999 году была стрельба в "Колумбайне", интернет был на низкой стадии развития. Но ребята, которые устроили стрельбу и потом сами застрелились, переписывались на протяжении нескольких месяцев, обсуждая подготовку к этому. Никто не придал значения.
Наши ребята тоже переписывались, в сети были предупреждения: "Не ходи завтра в школу, мясо будет". И тоже никто на это не обратил внимания, поэтому не будем строить иллюзий в отношении себя. Хотя 20 лет прошло.
"Известия": Зураб Ильич, вы выезжали в Пермь и Улан-Удэ. Что там было сделано не так, какие моменты упустили?
Зураб Кекелидзе: В Перми один из нападавших состоял на учете у психиатра, и никто не предполагал, что это может случиться. Речь не идет о том, как они в школу проникли, а о том, что они договорились это сделать.
Еще я спрашивал, но не получил ответа: преподается ли использование интернета как предмет в школе? Есть информатика, но, что творится в интернете, какие там есть сайты, насколько я знаю, в школе никто не рассказывает. Но интернет - это отдельный мир. Обязательно нужно научить ориентироваться в нем. Можно показать дорогу, куда идти, а куда ходить нельзя.
Мария Новикова: Это нужно, поскольку существует кибербуллинг, есть множество людей со склонностью к педофилии, которые находят себе жертв в соцсетях. Ребенку необходимо сообщить простые правила. Самое главное: все, что ты выложил в сеть, будь то фото или слова, перестает принадлежать тебе.
НЕ ЧИТАЙТЕ ДНЕВНИКОВ
"Известия": Каковы признаки проблемных детей?
Наталия Минаева: У них, как правило, проблемы с межличностной коммуникацией. Это может быть и гиперактивность - ребенок не может долго усидеть на месте. Или замкнутость. По поведению всегда видно.
"Известия": Что можно посоветовать родителям и детям, как противостоять буллиту?
Мария Новикова: Более половины родителей не знают, что их детей травят в школе. Здесь очень большую роль играет классный руководитель, важны отношения родителя с ним, чтобы можно было прийти и поговорить. Ведь в современной школе он проводит с ребенком больше времени, чем родная мама.
Еще один совет: все силы и внимание нужно направлять на то, чтобы выстроить и сохранить доверительные отношения с ребенком. Не взламывайте страницы детей в соцсетях, не читайте дневников без разрешения детей.
Идеальный вариант, к которому стоит стремиться, таков: когда заводится страница, родитель имеет право как лицо, несущее юридическую ответственность за ребенка, сказать: "Мне нужны пароли. Клянусь, что использую их только в ситуации, связанной с вопросами жизни и смерти".
Коментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.
![](/media/covers/izvestiya/2024/189581/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189563/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189520/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189463/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189448/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189401/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189388/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189330/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189306/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189267/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189241/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189226/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189194/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189138/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189066/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/189013/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/188998/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/188970/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/188920/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)
![](/media/covers/izvestiya/2024/188888/205-282/cover.png)
![](/static/images/icon_pdf.jpg)
![](/static/images/icon_online.jpg)